Его отправной точкой было то, что необходимо легкое и спокойное расположение духа для того, чтобы усвоить напор и чужеродность того знания, которому он меня учил.

- Причина того, что ты испугался и удрал, состоит в том, что ты чувствовал себя чертовски важным, - сказал он, объясняя мой предыдущий уход. - чувство собственной важности делает человека тяжелым, неуклюжим и пустым (напрасным). Для того, чтобы стать человеком знания, надо быть легким и текучим.

Особый интерес дона Хуана во втором цикле моего ученичества состоял в том, чтобы научить меня "видеть". Очевидно, в его системе знания была возможность провести семантическое различие между "видеть" и "смотреть", как между двумя различными способами восприятия. "Смотреть" означало тот обычный способ, которым мы привыкли ощущать мир, в то время как "видеть" заключало в себе сложный процесс, путем которого человек знания мог непосредственно воспринимать сущность вещей мира.

Для того, чтобы представить запутанность этого учебного процесса в удобоваримой форме, я сжал длинные цепочки вопросов и ответов и, таким образом, издал мои оригинальные полевые записи. Однако я верю, что на этот раз мое изложение не расходится со значением дона Хуана. Редакция была направлена на то, чтоб мои записи текли, как течет разговор, чтоб они имели то содержание, которое я желал; иначе говоря, я хотел средствами репортажа передать читателю драматизм и направленность полевой ситуации. Каждый из разделов, который я обозначал главой, является сессией с доном Хуаном. Как правило, он всегда заканчивал наш разговор на оборванной ноте; таким образом драматический тон окончания каждой главы не мое собственное литературное изобретение, это было свойственно разговорной манере дона Хуана. По-видимому, это было аппаратом для запоминания, который помогал мне удерживать драматический характер и важность уроков.