Задача дона Хуана, как практикующего делающего свою систему доступной для меня, было разрушить определенную уверенность, которую я разделяю с любым другим: уверенность в том, что наши, основанные на "здравом смысле" взгляды на мир окончательны. Используя психотропные растения и точно направленные столкновения между мною и чуждыми системами, он добился успеха в том, что показал мне, что мои взгляды на мир не могут быть конечными, так как это только интерпретация.

Для американских индейцев, возможно, в течение тысячелетий тот пустой феномен, который мы называем магией, является серьезной, достоверной практикой, занимавшей примерно то же положение, которое занимает наша наука. Наши трудности в понимании ее без сомнения проистекают из чуждых нам единиц значения, с которыми она имеет дело.

Однажды дон Хуан сказал мне, что человек имеет предрасположения. Я попросил его объяснить мне это утверждение.

- Мое предрасположение в и д е т ь , - сказал он.

- Что ты имеешь в виду?

- Мне нравится в и д е т ь , - сказал он, - потому что только при помощи в и д е н и я человек знания может знать.

- Какого рода вещи ты в и д и ш ь ?

- Все.

- Но я тоже вижу все, а я не человек знания.

- Нет, ты не в и д и ш ь .

- Я считаю, что вижу.

- Говорю тебе, что ты н е в и д и ш ь .

- Что тебя заставляет так говорить, дон Хуан?

- Ты только смотришь на поверхность вещей.

- Ты хочешь сказать, что каждый человек знания действительно видит насквозь все, на что смотрит?

- Нет, это не то, что я имел в виду. Я сказал, что у человека знания есть свои собственные предрасположения. Мое состоит в том, чтобы просто в и д е т ь и знать; другие делают другие вещи.

- Ну, например, какие другие вещи?

- Возьмем сакатеку, он человек знания, и его предрасположение - танцевать. Поэтому он танцует и знает.